Jewish Russian books - Russian Jewish books online. Favorite Jewish, Russian language ebooks from the Jewish Russian Library.

Jewish Book Favorites
(Russian Language)
from the Jewish Russian Library
Еврейские Книги на русском языке Online

чают нам глубокомысленными улыбками и пе] водят разговор на другую тему. Точно так поступал когда-то и мой дед, когда я в детству задавал ему нелепые вопросы, а он не мог объяснить мне их нелепость, настолько плохо понимали друг друга.

Я помню мой самый абсурдный вопрос:

— Дедушка, а кто сделал Б-га?

ГЛАВА ПЯТАЯ ПРАЗДНИКИ ПРИРОДЫ

Концентрические круги года

Течение времени на земле можно изобразить в виде концентрических кругов: круг в центре — день, следующий, более широкий круг — неделя, еще один круг — время года, затем — год, и на каждом из этих концентрических кругов иудаизм оставил свою печать.

Есть три праздника, которые знаменуют переход к новому времени года: Лесах весной, Шаву-от летом и Суккот осенью. В течение первого тысячелетия еврейской истории основным занятием народа было земледелие. Потому-то эти три священных дня отмечались символическими обрядами, связанными с земледелием. Века изгнания, когда евреи жили, главным образом, в городах Европы, не стерли этих символов сельской жизни, и евреи не забыли молитв, в которых народ Святой Земли просил Б-га ниспослать ему благоприятную для выращивания злаков и плодов погоду.

Эти три праздника — прославление изобилия природы. И подобно шабату, каждый из них — это еще и день, в который евреи отмечают определенное событие своей истории. Лесах — годовщина Исхода из Египта, Шавуот — годовщина Откровения на горе Синай, когда евреям был дан

Закон, в Суккот отмечается память о сорокалетнем блуждании с пустыне (название происходи! от слова сукка -- шатер, палатка).

Литургия всех трех праздников почти одинако ва. Различие — в незначительных вариациях теко та и в добавлении более поздней, средневековой поэзии. Но церемонии очень различны, и они-то придают каждому из этих праздников свое очарс вание и свой особый колорит.

Святые Дни, древние, как сам еврейский на род, — часть Моисеева закона. В эти дни, как и ] субботу, прекращается работа. Ограничения и за<] преты в эти дни такие же, как и в шабаг, но допу«| скаются все же некоторые послабления, связан-] ные, главным образом, с приготовлением трапез,]

Еврейский календарь

В Танахе говорится, что евреи вышли из Египта в полночь при свете полной луны, в день весеннего полнолуния, на четырнадцатую ночь месяца Нисана, около 3200 лет тому назад. В эту ночь празднуется Лесах, то есть Пасха.

Прежде всего возникает трудность исчисления времени: когда же все-таки следует праздновать Лесах? Еврейский год, как и год мусульманский, состоит из двенадцати месяцев, по двадцать девять или по тридцать дней каждый. Солнечный год примерно на одиннадцать дней дольше лунного. Лунный календарь каждые три года отстает примерно на месяц от Григорианского календа-

ря. Мусульмане празднуют свой Рамадан то зимой, то весной, то летом, то осенью. Но Моисеев закон указывает, что Пасха — это весенний праздник. День освобождения следует отмечать тогда, когда расцветает природа. В древности евреи разрешали эту проблему, вставляя в календарь через каждые несколько лет один дополнительный месяц. Позднее был создан постоянный календарь, в основу которого был положен девятнадцатилетний цикл с семью високосными годами. Этот календарь заслужил уважение современных астрономов. В течение почти двух тысяч лет Пасха всегда приходилась на весну и, по подсчетам, будет приходиться на весну в обозримом будущем.

В древности наступление каждого нового месяца возвещалось Верховным судом в Иерусалиме, когда на небе появлялся молодой месяц. Разумеется, сомнение вызывал тут только один вопрос: появится ли месяц через двадцать девять или через тридцать дней после последней новой луны? Как только объявлялось о наступлении нового месяца, во все концы Ближнего Востока отправлялись скороходы, дабы сообщить еврейским общинам даты Святых Дней. Однако были общины, которые жили в добром месяце пути от Иерусалима: у этих общин не было возможности вовремя узнать, в какой же именно день им следует праздновать Пасху. Чтобы не ошибиться, они на всякий случай праздновали ее дважды, в оба возможных дня. Кончилось это тем, что за пределами Израиля появился обычай праздновать один

-■т

и тот же праздник два раза, два смежных дня Сейчас, когда у евреев уже много веков есть пб стоянный календарь, когда в Иерусалим можн< позвонить по телефону из Нью-Йорка или Токио когда единственное сомнение относительно лунь заключается только в том, кто первым на не высадится ~ американцы или русские, евреи з пределами Израиля все еще празднуют свои праз4 дники два раза. В таких вопросах мы, пожалуй^ немного консервативны.

Пасха: Седер

Главного и наиболее живописного обряда — съедания пасхального ягненка — больше не существует. С падением Храма этот символ, как и] многое другое в иудаизме, неосуществим.

Ягненка полагалось после полудня зарезать во дворе Храма и жарить целиком, а с наступлением ; ночи съедать на большом семейном торжестве. Толпы радостных паломников заполняли в Пасху Иерусалим. Жрецы Храма виртуозно передавали ягнят из рук в руки — необходимо было за несколько коротких послеполуденных часов (в течение которых полагалось этот обряд совершать) обеспечить пасхальными ягнятами весь Иерусалим и всех паломников.

В Храме жрецы и левиты приготовляли мясо особым способом, с соблюдением специальных предосторожностей, чтобы оно было чистым. Миряне приносили служителям Храма подношения

благодарности и подношения искупления и сжигали некоторые куски мяса на большом жертвеннике. Моисей и пророки постоянно указывали, что Б-г не заинтересован в жертвоприношениях, за исключением тех случаев, когда жертвоприношение является символом освящения и очищения людей.

Пилигримы ели мясо ягненка, как предписано Торой, заедая его лепешками, приготовленными без дрожжей, и горькими травами. Хотя ритуал съедания ягненка ушел в далекое прошлое, современный иудаизм сохранил традицию праздновать Пасху как большое семейное торжество, и мы до сих пор в Пасху едим лепешки, приготовленные без дрожжей, и горькие травы. Закон требует, чтобы взрослые во время праздника рассказывали детям о том, как Б-г вывел евреев, возглавляемых Моисеем, из Египта; из года в год этот рассказ повторяется снова и снова, чтобы в евреях никогда не угасало воспоминание об их освобождении. Этот обычай живет уже три тысячелетия. Почти каждый еврейский ребенок, достигший восьмилетнего возраста, знает во всех подробностях историю Исхода и понимает, что это история его народа.

Талмуд, который вообще склонен систематизировать все, установил строгий порядок (по-еврейски — Седер) пасхальной церемонии. Со временем слово Седер стало в разговорном языке синонимом праздника Пасхл. Седер — это семейное торжество с участием гостей. За праздничным столом рассказывается об Исходе. Дети и взрос-

лые произносят то, что им полагается произно сить, все хором поют песни и декламируют стихи] каждое из блюд символизирует тот или иной эт зод истории освобождения евреев из египетского рабства. Сценарий этого обрядового праздни* (Агада — рассказ) представляет собой неболь шую иллюстрированную книжку на простом ив' рите, в которой изложена история Исхода с талмудическими комментариями. Это наиболее поч пулярное произведение еврейской литургии пере-| издавалось несчетное количество раз. Агаду ил« люстрировали лучшие еврейские художники. У] фирм, которые изготовляют продукты питания* для Пасхи, можно получить Агаду на любой вкус, от маленькой скромной книжки стоимостью в несколько центов до роскошного подарочного издания, которое стоит больше ста долларов. Сторонники осовременивая иудаизма то и дело пытаются с самыми лучшими намерениями сократить или заново отредактировать Агаду. Но большин- | ство евреев и по сей день предпочитают старую ] редакцию. Они чувствуют, что хотя в наши дни ! Агада выглядит несколько архаично, но именно это и придает книге, пережившей двадцать веков, особую прелесть и особую ценность.

Маца

Трактат Талмуда, называющийся Песахим, начинается с изложения правил уничтожения квасного.

К началу Пасхи в доме не должно быть ни дрожжей, ни каких-либо продуктов, приготовленных на дрожжах. Раввины в этом вопросе установили столь строгие правила, что с ними могут сравниться только правила асептики в медицине. За неделю до праздника еврейские женщины, так же как и многие поколения их бабок и прабабок, делают у себя в доме тщательную уборку, заглядывая в чуланы и на чердаки, в карманы старой одежды, в самые темные углы шкафов и буфетов. Все металлические предметы кипятят в воде, чтобы их очистить, всю посуду, которой целый год пользовалась семья, запирают в шкаф и вместо нее достают особую, дорогую посуду, которую хранят специально для Пасхи.

Уничтожение квасного и употребление в пищу мацы — лепешек, испеченных из муки без дрожжей — это главные символы Пасхи. Все это накладывает заметный отпечаток на жизнь семьи. Дети, когда они вырастут, никогда не забудут, как они вместе с отцом в канун Пасхи обходили со свечами комнату за комнатой, разыскивая остатки квасного, чтобы их сжечь (иногда эти остатки квасного мать, которая уже давно очистила весь дом, специально подкладывает в несколько мест, чтобы отцу и детям было что найти). Исчезновение хлеба и появление на столе необычных сухих лепешек знаменует начало Пасхи. А то, что приходится на целую неделю отказаться от многих привычных продуктов, усиливает ощущение необычности этой недели.

Если бы значение пасхальной символики мож-

но было до конца логически объяснить, как вязку детективного романа, символика утрап бы поэтическое очарование. Однако мы попы емся все же высказать некоторые догадки о топ что именно, возможно, означает тот или инс символ. Мы видим, что переход от обыкновений го хлеба, который мы постоянно едим, к сухи< лепешкам знаменует собой переход от рабства' свободе. В Пасху евреи отказываются от мягког хлеба, приготовленного на дрожжах, и целую " делю едят плоскую жесткую мацу, испеченную : муки на воде. Агада называет мацу "хлебом бе няков, который отцы наши ели в Египте" во мя первой Пасхи в ночь Исхода.

Хлеб свободы — сухой хлеб. Контраст ме> хлебом и мацой, возможно, символизирует коь траст между изобильной нильской цивилизацией которую евреи покинули, и безрадостной, бе« плодной пустыней, куда они пришли, чтобы сборища людей стать нацией. Как рассказывается в Танахе, евреи жаловались Моисею, что они н< могут забыть о мясе, огурцах и луке, которы их кормили надсмотрщики во владениях фараон* Рамзеса. Конечно, там были в их жизни и непрй-^ ятные моменты, например, когда их стегали кну-| том. Но память об ударах кнута испарилась быст-1 рее, чем в сухом воздухе пустыни зажили на спи-| нах рубцы, а остались лишь воспоминания 0 сытости и безопасности.

Экономисты знают, что в отличие от того, ^ принято думать, рабы в действительности работа-! ют мало и не тяжело. Жизнь при рабовладельчес-]

кой цивилизации течет вяло и неторопливо. Мы до сих пор сталкиваемся с рецидивами такого образа жизни на нашем американском Юге. Лиши человека его неотъемлемых гражданских прав — и он станет ленивым, тяжелым на подъем, неинициативным, хитрым и чрезвычайно изобретательным в искусстве отлынивания от работы и от какой-либо ответственности. Это — естественная человеческая реакция, и никакой кнут не сумеет ее изменить. Ее вообще ничто не сумеет изменить. Кнут может только подстегнуть раба, который случайно споткнулся, и заставить его двигаться по инерции тем же медлительным шагом, каким двигаются его собратья. Ничего больше кнут сделать не может. Раб, нищий и униженный, живет как рабочий скот, но жизнь раба не тяжела и для людей, лишенных гордости и достоинства, даже не так уж неприятна. То поколение евреев, которое Моисей увел в пустыню, в критические моменты снова и снова поддавалось отчаянию и панике, ибо оно было воспитано в рабстве, оно не вытравило из себя рабской психологии, трусости и привычки поклоняться идолам. Тем, кто ушел из египетского рабства, было суждено умереть в пустыне, и лишь новому поколению предстояло стать воистину свободными людьми, готовыми с оружием в руках защищать себя и свою веру, прежде чем евреи переправятся через Иордан.

Таким образом, приготовление хлеба на дрожжах становилось своеобразным символом разлагающего влияния рабской жизни. Но символ этот имеет и свои ответвления. Раввины обычно назы-

вают человеческие страсти ' закваской в тесте' Закваска — это странное, всюду проникающее В| щество, порождающее процесс брожения. Брож< ние — самая суть жизни. Брожение — вездесущ» и бессмергао. Оно превращает муку в хлеб, вин< град — в вино. В течение одной весенней недел! в пору расцвета природы, когда евреи праздную-день обретения своей независимости, они отказ) ваются от дрожжей. Никто еще не дал исчерпы» ющего объяснения, что все это означает. Но в< знают, что этот отказ от дрожжей имеет огро] ную власть над воображением народа Израил) В последние годы соблюдение пасхальных 3! конов в Соединенных Штатах стало более попу* лярным, чем прежде. Существует целая отрасл! промышленности, которая изготовляет пасхал! ную пищу. Почти все продукты, которые обычн< приготовляются или по крайней мере должш приготовляться на дрожжах, во время Пасхя п< являются в "бездрожжевом" варианте. Во время! Седера, когда евреи едят мацу и поют песни, -г это символический жест в память о древнем пре*.-дании. Сила Пасхи и ее реальное благо (независимо от того, что вы считаете благом: служить Б-гу или же жить, как подобает жить великому народу) заключается в том, чтобы соблюдать закон отказа от дрожжей, начиная с сумерек четырнадцатого дня месяца Нисана и кончая наступлением ночи двадцать второго дня. В первый и последний день Пасхи нельзя работать. В промежуточные дни, называемые праздничной неделей, люди работают как обычно.

Пятидесятница: Шавуот

В древности утром на второй день Пасхи евреи приносили в Храм меру (или омер) ячменя, чтобы совершить церемонию, прославляющую пробуждение земли, ее плодородие. Ячмень — рано произрастающий злак. Практически с этого омера ячменя каждый год начинается период жатвы. Плоды нового урожая в Палестине запрещалось употреблять в пищу до тех пор, пока не закончится обряд сбора ячменя. Пшеница в Палестине созревала примерно на семь недель позже. Иудаизм превратил этот промежуток времени в один из своих главных временных символов, называемый отсчетом дней омера. Начиная с того дня, когда мера ячменя приносилась в Храм, отсчиты-валось семь полных недель. На пятидесятый день у еврейского народа начинался летний праздник — Шавуот. Иерусалим становился центром второго массового паломничества, и на этот раз паломники приносили в дар Храму первые плоды своих полей и садов.

Этим объясняется название праздника. Шавуот — на иврите множественное число от слова шавуа (неделя). Пятидесятница (по-гречески — пентекост) указывает на пятидесятый день.

Пятидесятница продолжается только один день (за пределами Израиля — два дня) . В эпоху Храма этот праздник сопровождался обрядами, знаменующими жатву. В настоящее время помимо правил, касающихся обычной субботы, и правил соблюдения Святого Дня у праздника Шавуот

нет никаких конкретных символов. Талмуд зывает его ацерет, то есть день последнего соб{ ния, намекая на то, что в этот день заканчиваю^ религиозные церемонии, начинающиеся в Пасхз Уход евреев из Египта был началом событий, ев* занных с Исходом; кульминацией было откров< ние на Синае.

Анализируя повествовательные главы Исхо; раввины установили, что откровение на Сш произошло ровно через пятьдесят дней после втс рого дня Пасхи, то есть именно в Шавуот. Поэт му летний праздник стал также днем, когда отм« чается годовщина откровения на Синае. А с ис» зновением обрядов, связанных со сбором у] жая, это значение сталс главным, и теперь Шав? от — это прежде всего день, когда мы празднует дарование евреям Закона. Шавуот, в отличие остальных праздников, мало упоминается в ев« рейских законах и в еврейском художественной творчестве. В Талмуде нет никакого особого тра-? ктата о празднике Шавуот. Указания, какими пра-¹вилами следует руководствоваться, празднуя' Шавуот, вкраплены среди описаний законов, касающихся земледелия и религии.

Древний обычай предписывает в этот день употреблять в пищу главным образом молочные продукты. Этот обычай способствовал появлению нескольких изысканных национальных еврейских блюд, которые часто нравятся людям, не любящим ничего другого, связанного с верой их предков. От тех древних времен, когда в праздник Шавуот паломники заполняли Иерусалим и когда

принесенные ими овощи и фрукты складывались в Храме и на улицах города, идет обычай украшать в Шавуот синагоги и квартиры цветами и зелеными ветвями.

Период отсчета (или сефиры) Шавуот от Лесах стал в диаспоре чем-то вроде периода национального траура. Традиция связывает это с эпидемией чумы, во время которой некогда погибли тысячи учеников рабби Акивы. Символы отсчета дней и ожидания навевали евреям рассеяния тревожные мысли, и пятьдесят дней от Песах до Шавуот были временем печали: религиозные евреи избегают что-либо праздновать, свадьбы откладываются до

тридцать третьего дня, лаг б'омер, когда, по преданию, чума кончилась. На тридцать третий день, по традиции, не учатся еврейские школьники и студенты — вместо учения они в этот день организуют веселые игры и пикники.

Суккот, или праздник Кущей: осенний праздник

Вот мы снова под полной луной, луной осеннего равноденствия, в пятнадцатый день месяца Ти-шрей. Все, что подарила людям земля, уже хранится на складах. Плоды, злаки, вино, масло — все переливается желтым, зеленым, красным, оранжевым, золотистым цветом. Земледельцы древнего Израиля, подобно земледельцам всех эпох и народов, собираются на свой осенний праздник, чтобы поблагодарить природу за ее щедрость.

: ..Л

Полная луна озаряет своим светом всех мужчин, женщин и детей Палестины. Никто не оста* ся дома. Закон Моисея гласит, что семь дней семь ночей все евреи должны жить в шалаш; лишь частично прикрытых сверху зелеными в< вями, пальмовыми листьями или охапками вы. В этих непрочных жилищах семьи справля! праздник, поют, принимают гостей, едят, пьют спят. Теплый климат Палестины позволяет щ в эти дни жить так, как жили когда-то пред! в пустыне в течение первых сорока лет своей т зависимости, до того как они завоевали Ханаг

Суккот — это прежде всего праздник веселы и радости (в Талмуде он называется прост Праздником без всяких особых эпитетов). Дщ человека, живущего в богатом земледельческо! краю и каждый год думающего о будущем ур< жае, обычай на неделю переселяться в шалаши это сознательный отказ от привычного комфо] та, не дающий еврею забыть, что изобилие и сыА тость — это еще не все в жизни. В сукка (шала-* ше) под ночным небом ветер и дождь в любой момент могут доставить много неприятностей.' Луна, свет которой пробивается сквозь ветви, предупреждает об изменчивости судьбы. Звезды (а согласно Закону, они должны быть видны сквозь листву) напоминают о том, что даже рассвет человеческой жизни — это всего лишь искра в таинственном мраке. Моисей сказал, что израильтянам должно раз в год переселяться в шалаши, дабы они не забьшали о том, как жили в пустыне их предки.

Когда евреи рассеялись по странам с холодным климатом, обычаи, касающиеся сукка, изменились. Есть набожные евреи, которые невзирая ни на что спят в шалашах, если только позволяет погода, но большинство в них только молится и ест.

В американской еврейской жизни, особенно с ростом общин в пригородах, сукка нередко возрождается во всем своем старинном очаровании. Во время праздника урожая жизнь в шалаше (или, если употреблять архаичное слово, в скинии) — это веселое и к тому же поучительное приключение для детей. Те, кто горюют, что у евреев нет, например, такого красивого символа, как рождественская елка, никогда, видимо, не задумывались, что такое шалаши Суккот, а вернее всего, часто даже и не слыхали о них.

Такой шалаш легко построить у себя во дворе. Можно купить готовый переносный шалаш — это избавит вас от лишней работы. Вам ведь нужны только три или четыре стены, несколько жердей для крыши и ветки, листья, трава, чтобы положить их на жерди. В шалаше должно быть достаточно места для стола и стульев. Сукка украшается цветами, фруктами, овощами и всем, чем угодно, — только бы это придало шалашу праздничный и нарядный вид. Дети бегают из шалаша в шалаш, играя в гангстеров и полицейских так же, как они, наверное, играли и тридцать веков назад на холмах Иудеи, когда их родители строили свои шалаши. Другие дети помогают своим родителям украшать шалаш или даже полностью

оерут на сеоя эту раооту — ведь она доставляе им столько удовольствия. На с юле громоздите фрукты, цвегы, тыквы, связки колосьев. Голь стены постепенно завешиваются желтыми, аль ми, зелеными гроздьями.

Наступает ночь. Семья ужинает в шалаше пр свете луны, на столе стоят свечи, в воздухе — аре мат плодов. Старые праздничные песни и гимн| звучат так необычно на свежем воздухе. Если лодно, ю все гепло одеты. Но, во всяком случЦ это идиллический обед под открытым небом, полумраке шалаша. Иногда вдруг зарядит дождц и тогда в шалаше начинается веселая суматох Очарование нарушенного однообразия налажен ного быта, превращение знакомых и привычнь занятий и дел в веселое приключение делае Суккот неделей сплошного пикника, одновре*! менно исполненного высокой символики и доставляющего огромное удовольствие.

В большом городе доставить себе это удоволь» ствие довольно трудно. Трапезы всей общиной в шалаше на крыше или во дворе синагоги — это, пожалуй, единственное, что многие горожане могут себе позволить. Но даже такое скромное торжество может дать яркое представление о том, каким приятным праздником может быть Сук-кот.

Пальмовая ветвь

Закон о Суккот гласит: "И возьмешь ты плод приятного дерева, и пальмовые ветви, и толстые

_сучья, покрытые листвой, и прутья ивы, растущей над ручьем, и возрадуешься перед Г-сподом, 5-гом твоим".

Это не указание, как следует украшать комнату, ^9ТО °Д^ИН ^и:3 самых значительных символов иудаизма — обряд пальмовой ветви.

Этрог — это пахучий желтый плод, растущий в Палестине, похожий на лимон, но крупнее, с необычной коричневой шишечкой — остатком высохшей почта, которая никогда не отпадает пол-ноемью. Молящиеся берут в одну руку зеленую пальмовую ветвь, переплетенную в своем основании со свежей ивой и миртом, а в другую — желтый этрог и идут в праздничной синагогальной процессии, размахивая этим старинным палестинским символом урожая и распевая благодарственные псалмы. Прутья ивы и мирта нетрудно достать почти во всех странах; но пальма не растет в Копенгагене, а этрог — в Квебеке, и поэтому задолго до праздника Суккот их начинают транспортировать во все концы света. Когда наступает праздник, любой еврей, который хочет совершить обряд пальмовой ветви, обычно имеет возможность это сделать.

Как ни далеки мы в пространстве и времени от Палестины Давида и Соломона, вид пальмовых ветвей, которыми евреи размахивают под звук псалмов в американской синагоге, вызывает эхо далекого прошлого. Это эхо вызывает также процессия осанны, возглавляемая кантором, который несет Свиток Закона и за которым следуют евреи, несущие ветви и плоды. В древности иметь

этрог и лулав (пальмовую ветвь) мог себе позвс лить только богатый человек. Конгрегация своей казны покупала ветви и плоды, и евреи п| очереди размахивали ими, читая молитвы. В наи дни в Соединенных Штатах и особенно в Израил толпы людей, которые молятся в синагоге и махивают пальмовыми ветвями, и запах этрог распространяющийся в воздухе, делают обря пальмовой ветви одним из самых красивых дейских обрядов. Он производит огромное вг чатление на детей.

Подобно Песах, Суккот продолжается цел> неделю, но только в первый и последний день : прещена работа.

Шмини Ацерет: день восьмой

После Суккот наступает день восьмой, коте рый в Танахе называется Ацерет. Это особый п{ здник, у него нет никаких символов вроде шала ша, пальмовых ветвей или плодов.

Этот день стал одним из самых веселых ев! ских праздников. Чтение Торы завершается пс следней главой Второзакония и начинается снова| с Бытия. Отсюда идет другое название этого пра-^1 здника — Праздник Закона, или Симхат ТораЛ За пределами Израиля этот праздник отмечается в дополнительный девятый день.

Тому, кто бывал в этот праздник в синагоге,⁵не надо рассказывать, как это выглядит. Тому, кто не бывал, никакие описания ничего не ска-

жут. Церемонии бывают самые разные — от экстаза хасидов до обрядовых танцев и песен в элегантных синагогах Манхеттена. Но суть везде одна и та же: возбуждение, музыка, шутки, радость, веселье в пределах, установленных религией. Поющая процессия со всеми Священными Свитками семь раз обходит вокруг синагоги. В хвосте процессии — веселые, возбужденные дети размахивают флагами. Традиционные шутки, повторяемые из года в год, неизменно вызывают смех. Наиболее отличившимся евреям — тем, кто проявил себя в науках, благотворительности или делах на благо своей конгрегации, — воздаются праздничные почести и вручаются награды. После того как прочтены последние стихи Торы, так называемый Жених Закона произносит благословение, а затем сразу же вступает Жених Бытия, благословляющий первые строки Танаха: "В начале...", которые тут же подхватывает кантор. Словно порыв радости охватывает всю синагогу. Наконец, и сам раввин присоединяется к общему веселью и танцует со Священным Свитком в руке. Мой отец всегда был сдержанным, хмурым и торжественным, как патриарх; однако в этот день он совершенно преображался и пускался в пляс; даже когда ему было девяносто лет, он, имитируя танец, делал несколько неуверенных, заплетающихся шагов, сжимая в своих руках Тору, и на лице его было написано несказанное удовольствие.

100

101

Заключение: цикл праздников природы

previous next

Home
Еврейские Книги на русском языке Online
Jewish Book Favorites
site map

�